расхохотался Наташкин хоккеист, он подошел к моему столу, взял программку с Алистратовым на обложке и отправил ее обратно в мусорное ведро. – Этого-то можешь обратно в ведро положить, он уже не играет за наш клуб. Поехали в кино?
– Я вообще-то работаю тут свою работу, – насупившись пробормотала я и, создавая вид занятого человека, начала перекладывать бумаги с места на место.
– Понятно. Типа злая мачеха заставила перебирать документы? Я могу помочь, – с готовностью отозвался Наташкин хоккеист и взял со стола документы за прошлый матч.
– Я не хожу в кино с чужими мужчинами. Вот, – вдруг отчеканила я. – Пока ты в отношениях с Наташкой, ходи в кино с ней. Пожалуйста. И накладные верни. Тоже пожалуйста.
Денис поджал губы, помолчал, а потом серьезно произнес:
– Проблема в том, что у меня и твоей подруги нет отношений.
– Но она говорит…
– И в этом основная часть проблемы. Она всем говорит. До меня доходят слухи, что мы с ней встречаемся, а я знать не знаю. Она меня караулит в ночных клубах, это жесть! У меня из-за этих слухов проблемы с бывшей женой, – вдруг его прорвало на откровенность. Он положил на место документы и присел на краешек стола. Совсем близко. Так близко, что я могла почувствовать запах его дезодоранта.
– А со мной у тебя не будет проблем? – осторожно поинтересовалась я.
– Ради тебя можно и ввязаться в эту авантюру с проблемами, – улыбнулся бывший Наташкин хоккеист.
Авантюра. Он знает слово «авантюра». Обычный хоккеист заменил бы это слово на единственно доступный хоккейному мозгу синоним «фигня», я клянусь. Обычный бы сказал: «Я готов ввязаться в эту фигню». Или даже так: «Я ваще за любую фигню». Или даже еще проще: «Да похер!» Да, обычный хоккеист сказал бы именно так. Но Денис не был обычным. Он был особенным. А теперь, оказывается, он был еще и свободным. И с того дня начался самый короткий и странный роман в моей жизни. Чтобы не чувствовать себя виноватой перед Наташкой, я перестала с ней ходить в столовку, перестала сплетничать на перекурах. Я как будто бы старалась перестать быть ее подругой, чтобы не чувствовать себя конченой дрянью, но именно так я себя и чувствовала. Каждый раз, когда Денис целовал меня, я думала, что где-то сейчас Наташка сидит и страдает о нем. Возможно, ей нужна моя поддержка. Но единственная поддержка, которая у меня была, – это никакой.
Однажды Наташка прибежала в менеджерскую со слезами и упреками. Она сидела рядом со мной и рассказывала, что ее хоккеист ведет себя странно. И что вчера они гуляли весь день по Арбату, целовались, а потом он «уехал к какой-то шлюхе». А я, опустив голову, выслушивала ее причитания и вторила ей: «Ах, какой он козел!» Скажу честно, было стремно ощущать себя «какой-то шлюхой», но еще хуже было осознавать, что он продолжает встречаться с Наташкой.
Я словно оказалась впутанной в какое-то соревнование. Я как будто начинала сравнивать себя с Наташкой и не в свою пользу. Потому что если бы я была лучше, чем Наташка, Денис был бы уже навсегда со мной. Хотя если бы я была хуже, чем Наташка, Денис был бы уже навсегда с ней. А тут было не понятно, кому достанется этот кубок в виде Дениса, а кто заберет сет серебряных медалей и канет в Лету.
– А ты уверена, что вы с ним целовались? – спросила я и осеклась.
Вдруг по этому вопросу Наташка сейчас поймет, что у нас с Денисом есть отношения? Да уж скорей бы уже поняла, чтобы я не чувствовала себя предателем.
– А это что по-твоему? – вдруг вспылила Наташка и начала тыкать мне в лицо своим телефоном.
Я аккуратно взяла его в свои руки, да так и застыла, глядя в экран. На видео Наташка и Денис радостно гуляли по Арбату, он обнимал ее за талию, а она держала телефон на вытянутой руке и кричала что-то невнятное про любовь. А потом Денис притянул ее к себе и впился в ее губы поцелуем. Дальше там еще что-то было, я не помню. Я смотрела сквозь телефон куда-то вниз, в самый ад, куда (как мне в тот момент казалось) должен спуститься сам Денис в обозримом будущем.
– Слушай, Наташ, – вдруг сухо сказала я, возвращая ей телефон. – Давай здесь личные проблемы не обсуждать. Мне нужно работать.
– Да наконец-то, блин! – воскликнула Геля, оторвавшись от своего компьютера. Мы, очевидно, достали ее уже своими сплетнями и любовными переживаниями. – Давай, иди к себе в пресс-центр, нечего тут сидеть. Краснова правильно говорит, надо работать!
И Наташка обиделась и ушла. И больше мы с ней не общались. И с Денисом тоже. Я не буду вам врать, рассказывая историю нашего прощания с ним в лучших традициях Джейн Остин. Если честно, никакого прощания не было. Я просто перестала ему отвечать на сообщения и звонки. Возможно, он пытался меня как-то вернуть. Возможно, даже улыбался на раскатке. Но благодаря своей близорукости я этого, к счастью, не видела.
А с Наташкой мы встретились прошлой весной на презентации моей книги. Мы мило поговорили. Потом я вежливо пригласила ее посидеть в кафе недалеко от Московского Дома Книги. Наташка так же вежливо отказалась. Она ушла, а у меня в душе осталось какое-то чувство неблизости (если есть вообще такое чувство в природе). Чтоб вы понимали, Наташа не стала моим врагом или чужим человеком, нет, что вы, совсем нет. Мы очень мило чирикали с ней после презентации. Но между нами как будто выросла стеклянная стена. Мы видим друг друга, мы слышим друг друга, улыбаемся друг другу, но вот прикоснуться не можем. Не получается. Как будто раньше мы могли прикасаться душами друг к другу, а сейчас эта опция оказалась отключенной навсегда. Вот такая цена измены.
Что такое «двойная измена»
Двойная измена – это измена твоего супруга с кем-то очень близким тебе: твоей сестрой, мамой, подругой. Особенность этой измены в том, что тебя предают как будто бы дважды. Ведь каждый из этих двоих негласно обещал тебе преданность, а по итогу предал твое доверие.
Подруга – это человек настолько близкий, что никто не сравнится с ней, даже мать и сестра порой не знают обо мне того, что знают близкие подруги. С подругами мы обсуждаем всегда такие темы, которые ни с кем из близких я обсудить не могу. И даже эту щекотливую тему (двойная измена) я тоже обсуждала не с сестрой, а
